Семнадцатилетняя Сэм шагает по горной тропе рядом с отцом и его приятелем. Воздух свеж, сосны шумят над головой, но с каждым часом в разговорах мужчин проскальзывает что-то колючее. Сначала — неловкие паузы, потом — резкие реплики, брошенные будто невзначай. Сэм чувствует, как почва под ногами, ещё недавно казавшаяся надёжной, начинает уплывать. Старые обиды, о которых она лишь догадывалась, вырываются наружу здесь, среди скал и ветра.
Она слышит слова, которые не должна была слышать. Видит взгляд, который отец бросает на друга — холодный, отчуждённый. Её собственные попытки шуткой разрядить обстановку повисают в воздухе и гаснут. Кто-то переступает незримую черту. Кто-то нарушает молчаливое соглашение, которое, как она верила, скрепляло их эту поездку.
Доверие, хрупкое, как утренний лёд на ручье, даёт трещину. Сэм смотрит на спину отца, удаляющуюся по тропе, и понимает: простого разговора по душам теперь будет мало. Та картина примирения, которую она мысленно рисовала, — общий смех у костра, взаимные уступки — рассыпается, как песок сквозь пальцы. Остаётся лишь тяжёлое, неудобное знание и горький осадок. И горы вокруг, безмолвные и равнодушные ко всему этому.